Тимур Шаов — Наша борьба letra e tradução
A página contém a letra e a tradução em português da música "Наша борьба" de Тимур Шаов.
Letra
Простиралось предо мной воскресенье.
Я из душа щебетал, будто птенчик:
«Муся, мужу принеси полотенчик!»
А в обед пришёл Чурилин с цветами,
Долго ручки целовал моей даме.
Пили белое вино, ели стюдень.
Мы ж не гопники — культурные люди.
В телевизоре — Филипп Кьеркегоров,
А после — новости про то да про это.
И вдруг показывают нам прокурора.
Прокурор с утра — дурная примета.
А лицо у прокурора такое…
Ух, ну прям «не подходи — арестую!»
Возмущённое лицо, правовое.
Оказалось, он узнал, что воруют!
Он сказал: «С воровством начинаем борьбу!
Мы исправим горбатых могилою!
Налечу, говорит, растопчу, говорит,
Проглочу, говорит, не помилую!»
Тут я встал: «Слава Богу, мы дожили!» —
Прослезился и выпил до дна.
А Чурилин сказал: «Ах ты, боженьки!
Ты совсем дурачок, старина!»
И стал рассказывать какие-то страсти
Про войну каких-то кланов у власти,
Что под маскою борьбы за порядок
Они ж посодют просто всех, кого надо.
Про чекистов, про семью, про интриги,
Кому «Челси», говорит, кому фиги,
И как едят друг друга бизнес-элиты.
А я сидел и только говорил: «Да иди ты!»
«Да! Там по-взрослому война, по-большому!
Реваншисты реформаторов дуют!
А нам покажут интерактивное шоу,
Называется «Где раки зимуют».
Ну, а ты-то, — говорит, — из каковских?
Огласи-ка, — говорит, — своё кредо.
Ты за питерских или за старокремлёвских?"
Я вообще-то, говорю, за «Торпедо».
И я так скажу:
Есть теперь в «Газпроме» газ — это раз,
А у граждан есть права — это два,
И пока свободы есть — это шесть.
Правда, денег нет совсем — ну, это семь.
Но тем, кто станет выступать,
Я не буду наливать.
Недоволен — пей «Боржоми» —
Это триста двадцать пять!
Я расстроился, и стал я суровый,
И прогнал его я без посошковой.
Было слышно, как кричит он в подъезде:
«Вспоминайте о XVII съезде!»
Он испортил мне, подлец, воскресенье,
Но что хуже, он посеял сомненья.
Мы-то все кричим «ура!», как бараны,
А всего делов, что борются кланы.
Я запутался в интригах — то ль чукотских,
То ли питерских, то ль старокремлёвских.
С подозрением читаю я прессу:
Вроде — факты, только в чьих интересах?
Вот пишут, в Питере плюс два, снег растает,
А в Москве, наоборот, минус двадцать.
И сижу я целый день и гадаю:
А кому же это выгодно, братцы?
Так неужели ж так дела наши плохи?
Но должны ж мы возмутиться когда-то?
Мы ж хозяева страны, а не лохи!
Мы ж как скажем! Да?.. Чё молчите, ребята?
Tradução da letra
Ampliar a mim domingo.
Eu sou da alma щебетал, se птенчик:
"Муся, o marido de traze-полотенчик!»
E na hora do almoço chegou Чурилин com flores,
Tempo da pena beijou minha senhora.
Beberam o vinho branco, o abeto стюдень.
Nós não veja — culturais de pessoas.
Na tv — Philippe Кьеркегоров,
E depois de notícias sobre isso e sim sobre isso.
E, de repente, nos mostram o procurador.
O procurador de manhã — um mau presságio.
Em face do procurador é…
Ooh, bem, bem "não se aproxime — арестую!»
Возмущенное pessoa jurídica.
Acontece que ele aprendeu, o que roubar!
Ele disse: "roubo começamos a lutar!
Nós vamos corrigir jubarte могилою!
Налечу, diz, nas bminhas, diz,
Devorar, diz, nem terei piedade de ti!»
Então levantei-me: "graças a Deus, nós chegamos!» —
Chorou e bebeu até o fundo.
E Чурилин disse: - Ah, боженьки!
Você é muito burro, velho!»
E começou a contar algum tipo de paixão
Sobre a guerra de qualquer clã no poder,
Que, sob a маскою luta pela ordem de
Eles bem посодют apenas a quem precisa.
Sobre kgb, sobre a família, sobre a intriga,
Quem "Chelsea", diz, quem figos,
E como comem uns aos outros elite empresarial.
E eu estava a dizer apenas: "Sim, vai tu!»
"Sim! Há esperanças de guerra, em grande!
Реваншисты reformadores estão soprando!
E vamos mostrar um show interativo,
Chamado de "Onde está o quê".
Bem, e tu-então, — diz — de каковских?
Огласи-ka, — disse, — o seu credo.
Tu питерских ou por старокремлевских?"
Na verdade eu, digo, por "Torpedo".
E eu vou dizer:
Há agora "Gazprom" o gás é que as vezes,
E os cidadãos têm o direito é dois,
E quando a liberdade é seis.
É verdade, o dinheiro não é muito, bem, isso é sete.
Mas, quem vai falar,
Eu não vou derramar.
Insatisfeito com o pei "Borjomi» —
Isso, trezentos e vinte e cinco!
Fiquei muito triste, e eu comecei a dura,
E o expulsou de sua presença eu sou sem посошковой.
Foi ouvida grita ele na escada:
"Lembrai sobre o XVII congresso!»
Ele estragou-me um canalha, domingo,
Mas o que é pior, ele semeou me a força do perdão.
Nós todos gritamos "viva!"como бараны,
E todo o negócio, que lutam clãs.
Eu tenho enrolado em intrigas — então passe чукотских,
Se питерских, o leão старокремлевских.
Com a suspeita de eu leio a imprensa:
O tipo de fatos, apenas no melhor interesse de quem?
Aqui escrevem, em são petersburgo, mais dois, a neve se derrete,
E, em Moscou, pelo contrário, menos de vinte.
E estou o dia inteiro e гадаю:
E quem é rentável, meus amigos?
Assim será bem assim as nossas obras são ruins?
Mas tem que indignar quando algo?
Somos os anfitriões do país, e não filhos da puta!
Somos como dizer! Sim?.. Che calai-vos, minha gente?