Владимир Высоцкий — Баллада о детстве letra e tradução
A página contém a letra e a tradução em português da música "Баллада о детстве" de Владимир Высоцкий.
Letra
Значит, память моя однобока.
Но зачат я был ночью, порочно,
И явился на свет не до срока.
Я рождался не в муках, не в злобе,
Девять месяцев — это не лет.
Первый срок отбывал я в утробе:
Ничего там хорошего нет.
Спасибо вам святители, что плюнули да дунули,
Что вдруг мои родители зачать меня задумали,
В те времена укромные, теперь почти былинные,
Когда срока огромные брели в этапы длинные.
Их брали в ночь зачатия, а многих даже ранее,
А вот живет же братия — моя честна компания.
Ходу, думушки резвые, ходу,
Слово, строченьки, милые, слово!
В первый раз получил я свободу
По указу от тридцать восьмого.
Знать бы мне, кто так долго мурыжил —
Отыгрался бы на подлеце,
Но родился и жил я и выжил,
Дом на Первой Мещанской в конце.
Там за стеной, за стеночкою, за перегородочкой
Соседушка с соседушкою баловались водочкой.
Все жили вровень, скромно так: система коридорная,
На тридцать восемь комнаток всего одна уборная.
Здесь зуб на зуб не попадал, не грела телогреечка.
Здесь я доподлинно узнал, почем она, копеечка.
Не боялась сирены соседка,
И привыкла к ней мать понемногу.
И плевал я, здоровый трехлетка,
На воздушную эту тревогу.
Да не все то, что сверху от бога —
И народ зажигалки тушил.
И, как малая фронту подмога,
Мой песок и дырявый кувшин.
И било солнце в три ручья, сквозь дыры крыш просеяно
На Евдоким Кириллыча и Кисю Моисеевну.
Она ему: Как сыновья? — Да без вести пропавшие!
Эх, Киська, мы одна семья, вы тоже пострадавшие.
Вы тоже пострадавшие, а значит обрусевшие.-
Мои — без вести павшие, твои — безвинно севшие.
Я ушел от пеленок и сосок,
Поживал — не забыт, не заброшен.
И дразнили меня «недоносок»,
Хоть и был я нормально доношен.
Маскировку пытался срывать я,
— Пленных гонят, — чего ж мы дрожим?
Возвращались отцы наши, братья
По домам, по своим да чужим.
У тети Зины кофточка с драконами, да змеями —
То у Попова Вовчика отец пришел с трофеями.
Трофейная Япония, трофейная Германия:
Пришла страна Лимония — сплошная чемодания.
Взял у отца на станции погоны, словно цацки, я,
А из эвакуации толпой валили штатские.
Осмотрелись они, оклемались,
Похмелились, потом протрезвели.
И отплакали те, кто дождались,
Недождавшиеся отревели.
Стал метро рыть отец Витькин с Генкой,
Мы спросили: — зачем? — Он в ответ,
Мол, коридоры кончаются стенкой,
А тоннели выводят на свет.
Пророчество папашино не слушал Витька с корешом:
Из коридора нашего в тюремный коридор ушел.
Да он всегда был спорщиком, припрешь к стене — откажется
Прошел он коридорчиком и кончил стенкой, кажется.
Но у отцов свои умы, а что до нас касательно,
На жизнь засматривались мы вполне самостоятельно.
Все — от нас до почти годовалых
Толковищу вели до кровянки,
А в подвалах и полуподвалах
Ребятишкам хотелось под танки.
Не досталось им даже по пуле,
В ремеслухе живи не тужи.
Ни дерзнуть, ни рискнуть, но рискнули —
Из напильников сделать ножи.
Они воткнутся в легкие
От никотина черные,
По рукоятки легкие трехцветные наборные.
Вели дела отменные сопливые острожники.
На стройке немцы пленные на хлеб меняли ножики.
Сперва играли в фантики в пристенок с крохоборами,
И вот ушли романтики из подворотен ворами.
Было время и были подвалы,
Было дело и цены снижали.
И текли, куда надо, каналы
И в конце, куда надо, впадали.
Дети бывших старшин да майоров
До бедовых широт поднялись,
Потому, что из всех коридоров
Им казалось сподручнее вниз.
Tradução da letra
Significa, minha memória однобока.
Mas existia eu estava de noite, é maligno,
E apareceu a luz não antes da data de vencimento.
Eu não nasceu no sofrimento, não na maldade,
Nove meses é a vez de anos.
O primeiro período de отбывал eu no ventre:
Nada há de bom não.
Obrigado santos, que плюнули sim fundimos,
Que, de repente, meus pais conceber me concebeu,
Naqueles tempos, isolada, agora quase épicos,
Quando o período de enormes брели em segmentos longos.
Eles tomaram na noite da conceição, e muitos, mesmo anteriormente,
E aqui vive mesmo os irmãos, a minha honesta empresa.
Movimento, думушки brincalhão, movimento,
A palavra, строченьки, bonito, palavra!
A primeira vez que eu tenho a liberdade de
Por decreto de e trinta e oito.
Saber-se-me, que por tanto tempo o мурыжил —
Recuperou menos подлеце,
Mas nasceu e viveu o eu e os sobreviventes,
Casa na Primeira Мещанской no final.
Lá atrás de uma parede, por стеночкою, por перегородочкой
Соседушка com соседушкою баловались vodca.
Tudo o que viveu ao nível, modestamente assim: o sistema коридорная,
Em trinta e oito комнаток apenas um banheiro.
Aqui, dente por dente, não entre, não aquecido телогреечка.
Aqui, eu realmente aprendi, o quanto ela копеечка.
E não tinha medo de sirene vizinha,
E agora me acostumei com ela, a mãe de um pouco de tudo.
E eu cuspo, saudável трехлетка,
No ar essa ansiedade.
Sim, nem tudo é que o de cima, de deus —
E o povo de isqueiros тушил.
E, como uma pequena parte dianteira ajuda,
A minha areia e leaky jarro.
E batedor de sol em três riacho, através dos buracos dos telhados просеяно
No Евдоким Кириллыча e Кисю Моисеевну.
Ela: Como os filhos? — Sim, sem levar faltantes!
Ah, Киська, nós somos uma família, você também é afectado.
Você também vítimas, o que significa обрусевшие.-
Os meus, sem conduzir os mortos, teus inocentes meses.
Saí das fraldas e mamilo,
Foi — não foi esquecido, não é abandonado.
E zombaram de mim "недоносок»,
Embora eu era normal доношен.
Disfarce tentou arrancar eu,
— Os cativos perseguem, que estação nós trememos?
Voltar os nossos pais, irmãos
De casa em casa, pelo seu sim a de um estranho.
Tenho uma tia Zina a blusa com dragões, serpentes sim —
O Popov Вовчика pai veio com troféus.
Трофейная Japão, трофейная Alemanha:
Veio o país Лимония — céu nublado чемодания.
Tomou-pai na estação de ombro, como se цацки, eu,
E de evacuação de uma multidão de валили штатские.
Olharam eles, оклемались,
Похмелились, então протрезвели.
E отплакали aqueles que esperaram,
Недождавшиеся отревели.
Tornou-se cavar um metro pai Витькин com Генкой,
Nós perguntamos: — por que? — Ele a resposta,
Supostamente, os corredores terminam parede,
Em túneis, andemos na luz.
A profecia папашино não ouviu Витька com корешом:
A partir do corredor do nosso prisão de corredor foi embora.
Sim, ele sempre foi спорщиком, припрешь à parede — vai desistir
Ele foi коридорчиком, e terminou a parede, parece.
Mas os pais de suas mentes, e que até nós sobre,
A vida засматривались estamos completamente sozinho.
De tudo, de nós até quase anos de idade
Толковищу conduziram até кровянки,
E nos porões e полуподвалах
Ребятишкам gostaria sob tanques.
Não coube a eles, mesmo por um pool de,
Em ремеслухе, viver não тужи.
Nem ousar, nem correr o risco, mas se atreveu a —
A partir de напильников fazer facas.
Eles воткнутся nos pulmões
Da nicotina preto,
De braços fáceis de três cores de mostradores.
Conduziram obras seleccionadas, snotty острожники.
No canteiro de obras, os alemães prisioneiros de pão alterou ножики.
Primeiramente, jogaram dinheiro falso em пристенок com крохоборами,
E eis que saíram do romance de подворотен ladrões.
Houve um tempo e foram adegas,
Foi o caso e preços de tempo.
E corria, o qual, view
E no final, o qual, caiu.
Filhos de ex-suboficiais sim majors
Até бедовых latitudes subiu,
Porque fora de todos os corredores
Pareceu-lhes сподручнее para baixo.