Михаил Анчаров — Цыганочка letra e tradução
A página contém a letra e a tradução em português da música "Цыганочка" de Михаил Анчаров.
Letra
Она была во всем права —
И даже в том, что сделала.
А он сидел, дышал едва,
И были губы белые.
И были черные глаза,
И были руки синие.
И были черные глаза
Пустынными пустынями.
Пустынный двор жестоких лет,
Пустырь, фонарь и улица.
И переулок, как скелет,
И дом подъездом жмурится.
И музыка ее шагов
Схлестнулась с подворотнею,
И музыка ее шагов —
Таблеткой приворотною.
И стала пятаком луна,
Подруга полумесяца,
Когда потом ушла она,
А он решил повеситься.
И шантажом гремела ночь,
Улыбочкой приправленным.
И шантажом гремела ночь,
И пустырем отравленным.
И лестью падала трава,
И местью встала выросшей.
И ото всех его бравад
Остался лишь пупырышек.
Сезон прошел, прошел другой —
И снова снег на паперти.
Сезон прошел, прошел другой —
Звенит бубенчик капелькой.
И заоконная метель,
И лампа — желтой дынею.
А он все пел, все пел, все пел,
Наказанный гордынею.
Наказан скупостью своей,
Устал себя оправдывать.
Наказан скупостью своей
И страхом перед правдою.
Устал считать улыбку злом,
А доброту-смущением.
Устал считать себя козлом
Любого отпущения.
Двенадцать падает.
Пора! Дорога в темень шастает.
Двенадцать падает. Пора!
Забудь меня, глазастого!
Tradução da letra
Ela tinha todo o direito de —
E mesmo que fez.
E ele estava sentado, respirando mal,
E foram os lábios brancos.
E eram olhos negros,
E foram as mãos azuis.
E eram olhos negros
Poucas pessoas se tornarão em desolações perpétuas.
Do deserto, o pátio cruel anos,
O terreno baldio, rua e a rua.
E a pista, como o esqueleto,
E a casa de acessos viários жмурится.
E a música de suas etapas
Схлестнулась com подворотнею,
E a música de suas etapas —
A tabuleta приворотною.
E tornou-se пятаком lua,
A namorada do crescente vermelho,
Quando então ela se foi,
E ele decidiu se enforcar.
E chantagem cresceu noite,
Um sorriso pouco приправленным.
E chantagem cresceu noite,
E пустырем intoxicação por.
E lisonjas caiu grama,
E a vingança se levantou cresceu.
E a todos os seus бравад
Ficou apenas пупырышек.
A estação passou, passou outro —
E, novamente, a neve no adro.
A estação passou, passou outro —
Soa бубенчик uma gota.
E заоконная nevasca,
E a luz amarela дынею.
E ele ainda cantava, todos cantando, todos cantando,
Punir гордынею.
Punido скупостью sua,
Cansado de se justificar.
Punido скупостью sua
E o temor de justiça.
Cansado de ser considerado um sorriso mal,
E a bondade-vergonha.
Cansado de considerar-se bodes
De qualquer remissão.
Doze cai.
Já está na hora! A estrada para o темень шастает.
Doze cai. Já está na hora!
Te esqueças de mim, глазастого!