Аркадий Северный — Рождественский мороз letra e tradução
A página contém a letra e a tradução em português da música "Рождественский мороз" de Аркадий Северный.
Letra
На дворе трещал, рождественский мороз,
По деревне проезжал большой обоз.
Кони фыркая, неслись под косогор,
Проезжая непроглядный черный бор.
Кони фыркая, неслись под косогор,
Проезжая непроглядный черный бор.
Мой ямщик, был бородатый сибиряк,
Он взглянул на ис проклятый черный мрак.
Ну-ка, барин, ну-ка, барин, посмотри,
Там селенье показалось впереди.
В том селенье, в том селенье, у реки,
Как рассказывают часто старики.
В той деревне, в той деревне, есть корчма,
Там цыганка сводит жителей с ума.
В той деревне, в той деревне, есть корчма,
Там цыганка сводит жителей с ума.
Наши сани дали резкий поворот,
Кони вкопанные стали у ворот.
И цыганка молодая не спроста,
Нам со скрипом отворяла ворота.
И цыганка молодая не спроста,
Нам со скрипом отворяла ворота.
В тот же миг, я завалился прямо в дом,
Снял шубейку, и уселся я за стол.
Чернобровая, закускою мила,
Что касается, и на, на, на, на, пьян.
Много ел я, много пил я, и кутил,
Деньги были, только, что я дом спустил.
А цыганка, подливала без конца,
А, я глаз не мог отнять с её лица.
На лице её румянец загорал,
Я, цыганочку, обнял, поцеловал.
Она шепнула: — Мой любимый, давай спать!
И мы с нею повалились на кровать.
Я, такой не видел страсти никогда,
Все напасти отступили навсегда.
Утонув в её объятьях, я уснул,
А во сне я видел счастье, и весну.
На дворе трещала жгучая метель,
Мы, с хозяйкою помяли всю постель.
Шуры-муры, трали-вали до утра,
Ночь прошла, и расставаться нам пора.
Шуры-муры, трали-вали до утра, до утра,
Ночь прошла, и расставаться нам пора.
Мой ямщик, пошел лошадок запрягать,
А, цыганочка, вороты отпирать.
Вот, упряжка в раз рванула, понесла,
Наши сани отвалили от села.
Мой ямщик, пошел лошадок запрягать,
А, цыганочка, ворота отпирать.
Вот, упряжка в раз рванула, понесла,
Наши сани отвалили от села.
Tradução da letra
No pátio трещал, natal noel,
A aldeia passava de um grande trem.
Cavalos bufando, transportados sob косогор,
Passando непроглядный preto bohr.
Cavalos bufando, transportados sob косогор,
Passando непроглядный preto bohr.
Meu ямщик, foi o barbudo siberian,
Ele olhou para o pi maldito preto escuridão.
Vamos, senhor, bem-me, senhor, olha,
Lá селенье pareceu antes.
É селенье, é селенье, perto de rio,
Como dizem, muitas vezes, os mais velhos.
Na aldeia, na vila, há корчма,
Lá cigana deixando os moradores com a mente.
Na aldeia, na vila, há корчма,
Lá cigana deixando os moradores com a mente.
Nossos trenó deram uma curva acentuada,
Cavalos вкопанные pararam à entrada da porta.
E a cigana jovem não спроста,
- Nos com dificuldade отворяла portão.
E a cigana jovem não спроста,
- Nos com dificuldade отворяла portão.
No mesmo instante, eu me joguei em frente à casa de,
Tirou шубейку, e sentou-se eu estou à mesa.
Чернобровая, закускою mila,
No que diz respeito, e no, no, no, no, bêbado.
Um monte de i comeu, bebeu muito eu, e кутил,
Dinheiro tem, só que eu a casa de pousar.
E a cigana, подливала sem fim,
E, eu olho, não conseguia tirar de sua face.
Sobre a sua face corar tanned,
Eu, цыганочку, abraçou-me, beijou-o.
Ela sussurrou: — o Meu favorito, venha para a cama!
E nós com ela повалились na cama.
Eu, tal não viu a paixão nunca,
Todas as adversidades e se retiraram para sempre.
Afogou em seus braços, eu adormeci,
E no sonho eu vi a felicidade, e a mola.
No pátio трещала picando uma tempestade de neve,
Nós, com хозяйкою помяли toda a cama.
Qualquer trapaça, tralee-vali até de manhã,
A noite é passada, e a parte está na hora.
Qualquer trapaça, tralee-vali até de manhã, até de manhã,
A noite é passada, e a parte está na hora.
Meu ямщик, fui cavalos запрягать,
E, цыганочка, colares de unlocker.
Eis que, de parelha em vez correu, sofreu,
Nossos trenó tirou da vila.
Meu ямщик, fui cavalos запрягать,
E, цыганочка, o portão abrir.
Eis que, de parelha em vez correu, sofreu,
Nossos trenó tirou da vila.