Алексей Кудрявцев — Кукушка letra e tradução
A página contém a letra e a tradução em português da música "Кукушка" de Алексей Кудрявцев.
Letra
У собаки глаза добрые,
у бойницы глаза нечисти.
На меня она смотрит коброю,
предвещением недолговечности.
Ноготком отточенным остреньким
спусковой крючок уже двигает --
распаслись по лугам козлики,
да что-то волка давно не видно ей.
Да что-то мало поют про кислятину --
заслащавились, рожи сальные!
Обращенная бравая братия,
все холеные, в прошлом -- опальные.
И она надо мной вроде траура
по погибшим на времени-площади.
Потому и пишу с ночи на утро,
потому-то и жру хуже лошади.
Кукушка поет -- есть песни и хуже.
Откуда ей ведать, когда конец?
Глупая птица -- вся глотка наружу.
Она-то не знает, что нас убивают.
Она-то не знает…
«Замолчи, соловей! Речистый, мол?
Что ж ты жизнь наперчил отравою?»
А я Россию хотел, братцы, чистую,
я Москву хотел златоглавую!
Но во руках ее сила лютая
лихобедия нехорошего.
Ну, а я-то что? Весь я -- тута я!
Да лишь бы сын не взрослел, Боже мой!
А что в грязи постылой вывалял,
так не вас же -- себя, бестолкового.
И не вас распинал, мои милые,
и с меня летят мои головы.
За два шага до реанимации,
за полвека от жизни прожитой,
где святые затворами клацали,
где Иуды с побитой рожею.
Там кукушка поет -- есть песни и хуже.
Откуда ей ведать, когда конец?
Глупая птица -- вся глотка наружу.
Она-то не знает, что нас убивают.
Она-то не знает…
Я не знаю, кому ты молишься,
черный мальчик с глазами светлыми --
тем мечетям с серпами острыми,
тем церквушкам с крестами ветхими?
Или ветру, осеннему дворнику,
или солнцу, в закат уходящему,
песни пишущему затворнику
или рукописи палящему?
Не мешаю ему, и охальником
я бегу по холмам, догоняя зарю.
Ты не бойся, фанатик мой маленький,
и меня не убьют, и тебя не убьют!
Если вера кнутом на душу легла,
понесут наши кони и вынесут прочь…
А кругом пока войны, дым, кровь и зола.
Ты закрой, закрой, закрой глаза --
увидишь ночь!
Там кукушка споет -- есть песни и хуже.
Откуда ей ведать, когда конец?
Глупая птица -- вся глотка наружу.
Она-то не знает, что нас убивают.
Она-то не знает…
У собаки глаза добрые.
И бежит по дороге подстреленный пес --
ухожу я от вас, дни хворобные,
убегаю от времени слез…
Мне бы тоже бежать, людей любя,
ведь задеру ненароком -- одичал в глуши!
Мне б напиться воды, мне б увидеть себя,
и узнать, что я есть, что пока еще жив!
Закопаю гитару тогда под кустом,
но из веточки тонкой свирель скрою.
Мне на сердце от песен пустым-пусто,
не с гитарой, так с дудкою встретят в раю.
И сложу я последнюю песенку,
и тебе подарю или Богу отдам.
И шагну на харонову лесенку,
и весло отниму, и грести буду сам.
И кукушка споет -- есть песни и хуже.
Откуда ей ведать, когда конец?
Глупая птица -- вся глотка наружу.
Она-то не знает, что нас убивают.
Она-то не знает, где терновый венец
Она-то не знает…
Tradução da letra
O cão tem olhos bons,
você бойницы olhos malignos.
Me olha коброю,
предвещением ciclo de vida curto.
Ноготком отточенным остреньким
gatilho já se move --
распаслись pelos prados козлики,
sim, algo lobo há muito tempo não visto ela.
Sim, algo pouco cantam sobre кислятину --
заслащавились, centeio сальные!
Voltado бравая irmãos,
todos os lustrosos, no passado -- опальные.
E ela de mim uma espécie de luto
vítimas no tempo-área.
Portanto, escrevo com a noite, na manhã de,
por isso, o жру pior do que o cavalo.
Cuco canta -- há canções e pior.
De onde ela saber, quando o fim?
Tola pássaro toda a garganta para fora.
Ela não sabe, que nos matam.
Ela não sabe…
"Cala-te, o rouxinol! Sou eloqüente, toupeira?
Bem que você é uma vida наперчил отравою?»
E eu a Rússia queria, meus amigos, limpa,
eu Moscou queria златоглавую!
Mas em mãos de seu poder feroz
лихобедия ruim.
Bem, eu-o que? Toda eu sou amoras eu!
Sim só para o filho não взрослел, meu Deus!
E o que é sujeira постылой вывалял,
assim, não é você mesmo -- se, бестолкового.
E não распинал, meu lindo,
e me sobrevoam minha cabeça.
Em dois passos antes de reanimação,
meio século de vida vivida,
onde os santos pás клацали,
onde Judas com побитой рожею.
Lá cuco canta -- há canções e pior.
De onde ela saber, quando o fim?
Tola pássaro toda a garganta para fora.
Ela não sabe, que nos matam.
Ela não sabe…
Eu não sei quem você ora,
preto menino com olhos claros --
o мечетям com as foices afiadas,
o церквушкам com cruzes de gasto?
Ou o vento, осеннему дворнику,
ou ao sol, ao pôr-do-sol deixa,
músicas пишущему затворнику
ou manuscrito палящему?
Não são perturbadoras para ele, e охальником
eu corro pelas colinas, atingindo o nível do amanhecer.
Tu não temas, fanático meu pequeno,
e não me matem, e não te matar!
Se a fé que o chicote sobre a alma se deitou,
levarão sobre si os nossos cavalos e condenar afastado…
E tudo ao redor até que a guerra, fumaça, sangue e cinzas.
Você calar, calar, fechar os olhos --
verás a noite!
Lá cuco cantará -- há canções e pior.
De onde ela saber, quando o fim?
Tola pássaro toda a garganta para fora.
Ela não sabe, que nos matam.
Ela não sabe…
O cão tem olhos bons.
E corre por uma estrada подстреленный cão --
estou eu de você, os dias хворобные,
fujo dessa lágrimas do tempo…
Eu gostaria muito de correr, pessoas amando,
afinal, задеру inadvertidamente -- selvagem no meio do nada!
Me traz a beber água, me traz a ver a si mesmo,
e saber que eu tenho, que ainda vive!
Закопаю guitarra então debaixo de um arbusto,
mas a partir de galhos finos flauta admitir.
Eu no coração de músicas vazio-vazio,
não com a guitarra, assim com дудкою será recebido no paraíso.
E pô, eu a última música,
e a você mesmo ou a Deus darei.
E шагну em харонову лесенку,
e pá retirarei, e vou remar sozinho.
E o cuco cantará -- há canções e pior.
De onde ela saber, quando o fim?
Tola pássaro toda a garganta para fora.
Ela não sabe, que nos matam.
Ela não sabe onde uma coroa de espinhos
Ela não sabe…